На главную
 
Виктория КОЛОБОВА (КЕЙЛЬ)

...Голоса не стареют
 


(1)
Как испить эту грусть
эту терпкую чашу любви
ту - что жизнью зовется -
под вздох
до последнего вздоха?
Был и кончен урок.
И мы снова остались одни.
Отпеваем себя -
что хорошего было что плохо.

В поднебесной юдоли
шаги тяжелы и легки
но на зов у дверей
отзываются звери и люди.
Я жила - как умела -
упрямо сшивая стихи
не в альбом и в тетрадь
а в просвет
безвременья и буден.
На свету и во тьме
всё таинственней
шепот ладоней
холоднее земля
и дороже домашний уют
всё пронзительней
боль за детей
дни и ночи бездонней
и всё ближе черта -
где нас ждут.
Бесполезно взывать
к милосердию
ангельских судей -
нас разводит 'покруче'
дорогами правды и лжи.
Я писала стихи
по канве перечеркнутых судеб
так -
как в древней Халдее
писали в пространстве души.

Принимаю как есть -
всю тебя -
неоглядная старость.
Но в морщинах у глазах
и в сединах теперь узнаю
то печаль глухарей
то свою первозданную
радость
беспредельность черты -
где нас ждут.
...Ничего не таю.

(2)

Так долго падал снег.
Сбывались странно
сны
а те кто шли -
все проходили мимо.
Мучительно
устало
и ревниво -
ты тень мою любил...
Но тишины
не нарушал
ни поцелуй
ни шепот
и только нервная
охватывала дрожь
мое и без того
больное тело.
Но боже мой -
кому какое дело
жива я или нет
в петле змеиной лжи
и сколько стоит
запоздалый опыт
предательств и измен
с улыбкой злой ханжи
и отчего твой профиль
горит в огне
в прихожей на стене
а линий жизни три
на роковой ладони.

...Сошли снега
походкой рассомахи
и мокрыми щенками
пахнет дождь.
Бессоница -
и вещие стихи
из Книги Судеб
в жестком переплете
написаны впотьмах
на развороте.







(3)

Когда деревья
ветвями
прорастают в окно
и летучие мыши дверей
уносятся в преисподню -
ржавый дождь
протекает
по стенам
и скалится зло
чья-то морда
щетиной обросшая
словно
в исподнем.
По ножам
как по зеркалу -
быстро
легко
и светло -
нам на грешную землю
с небес
(не дай бог
ошибиться).
Мои свечи
сгорели дотла -
в нашем доме
темно.

Надо ждать до утра.
Надо ждать -
может
чудо случится.

Нам туда -
где нас нет:
под луной
белокрылый рояль
голубой кирасир
вуалетка
оброненный веер....

Белобрысый мышонок
прибегал слушать
музыку сфер
не дыша
чуть шурша.
Колыхание тени.




(4)
:.Люблю грозу в начале мая

Люблю скрипучие полы -
когда ступают половицы
словно старинные часы
и можно временем напиться
и кажется - что так легко
всему несбыточному сбыться.
Молчат старинные часы -
поскрипывают половицы.

Люблю шуршащие страницы
под светом матовым луны -
когда вдруг молодеют лица
и - тенью нависая - низко
бесшумно пролетает птица.

И близкое - так далеко
а все далекое - так близко.

(5)

Бежит тропа
тропа-тропиночка.
Луч косой
из-под ветвей
из-под косыночки.

Вся в тинеточках пыли -
косолапится
размуравится
в пути
располянится.
И пойдет
шагать
моя дороженька.
На семи верстах
застонут ноженьки.
Эх! шагай -
дороженька -
вышагивай
косогорками
да хатами
покачивай.
Верстовых столбов
на Руси
не счесть.
Там где люди есть -
там дорога есть.


(6)

Там - где дюн
загорелые тени
и следы заметает песок -
там высокой террасы ступени
и прохладный
с подковой порог.
На последней
шальной электричке
мы промчимся огнями
в туман.
Там нас встретят
по доброй привычке
и поставят большой самовар.

В этот день
милых душ воскресенья
нас разбудит с тобой по утру
запах ягод грибов и варенья
ветер солнца
в сосновом бору.

Утопающей
в буйстве сирени
тихой просекой к морю уйдем
но скамьи где летали качели
мы конечно нигде не найдем.

Мы с тобою давно поседели -
побывав и в раю и в аду.
Отчего же так свищут свирели
в том единственном
старом саду?

И - баюкая сладостной дремой
наш с тобой светлый образ храня -
по ночам истекает истомой
лунный свет от огней янтаря.












(7)

... Я потеряла тебя
где-то между жизнью
и смертью
на полпути к небу
или спускаясь на землю
в грустный месяц июнь
почитания демонов ночи
когда лев перешел ледник
и настала пора
любования
полной луной.
В паутине травы
твои руки
и летят одуванчиков
белые зонтики грез
на уставшие губы
что хранят для меня
золотую
улыбку Будды.
Но ракушек
жемчужный перламутр
с прожилками
голубоватых волн
нам обещает
возвратиться к морю
чтобы уплыть
по лунному лучу
навстречу -
в даль
побега
в неизбежность.

:::::::::::::::::::::.

Пока жива -
еще живут Слова
несказанные
мной:












(8)


Забыть о том -
что я еще жива ...
И обветшалые одежды
на дереве
добра и зла
перевязать
в узлы
надежды:

- чужих
желаний письмена
- чужих любовей
трепет пылкий
- чужих сомнений
прочерк зыбкий

Забыть о том -
что я жила...
И удивленную улыбку
в последний раз
стереть с лица.






























(9)

Мне снился Вавилон.
В Багдаде всё спокойно.
Осколки времени
и - дикий лай собак.
Жгут мусор во дворе.
Безветрено и знойно.
На лодже
щиплют шерсть
и сушится табак.

... Сюда не долетают
голоса,
здесь черен
воск свечей
и пахнет керосином.
А на стекле
тяжелая оса
жужжит в пыли.
И выводком
крысином
в подъезде нас встречает
темнота:
перила - поводырь,
наощупь ключ в дверях
петельный визг -
дискант
пропела нота.

Кому как мило
каяться в грехах -
став призраком
обшарпанной квартиры -

в 'естествознании'
познавшим толк?

Здесь нищенствуют
пьяные факиры
а за стеной
живет
астральный волк.

В аквариуме
золотые рыбки
играют
в свет и тень
на чет и нечет.
Как грустно ждать
конца своей улыбки
под занавесок
еле слышный шелест.
И ты -
устав
в потухших зеркалах
терять
и находить
заржавленную бритву -
вкус жизни
на моих измученных губах

ты прочитаешь
всуе
как молитву.


(10)


... Лети во мрачный Альбион -
мечтою дерзкой окрылен.

Увы!
Сомненья у Пегаса -
поет пиит с чужого гласа

и Темзы ангельский бульон
другому пиру припасен.

И мне неловко, право, сир,
писать на 'пушкинский манир'.


























ИЗ РЕДАКТОРСКОГО КОММЕНТАРИЯ К ПУБЛИКАЦИИ
цикла стихов о Грузии 'ЛОСКУТКИ ПЛАМЕНИ'
(посвященные памяти ГЕОРГИЯ МАРГВЕЛАШВИЛИ)
в газете 'Свободная Грузия' за ноябрь- январь 2004 года

'Стихи на русском и немецком языках, автобиографически - философские эссе, пьесы, переводы басен Нодара Думбадзе, стихов Медеи Кахидзе, премия за молодежную журналисткую работу, авторский вечер в 'Кавказском доме', участие в 'Славянских чтениях', работа с молодыми авторами в литературной студии профессора ТГУ К.С.Герасимова при 'Славянском Доме'. Геральдическое свидельство Дворянского Собрания и активное участие в жизни немецкой общины Грузии. Увлечения - эзеторическая астрология и 'дзэн' в искусстве. Этого человека, объединившего своей жизнью и творчеством три истока нашей современной духовности - западно-европейскую, русскую и грузинскую культуры, долгие годы связывали теплые дружеские отношения с Георгием Мазуриным, Александром Цыбулевским, Георгием Маргвелашвили, Михаилом Лохвицким. Все они верили в поэтическое дарование Виктории КОЛОБОВОЙ (КЕЙЛЬ), отмечали 'благородную точность' и музыкальность её стихов, 'живой диалог' её драматургической прозы. Неоднакратно включаемые в темплан издательства 'МЕРАНИ' при самых положительных рецензиях от грузинского и российского Союзов писателей её сборники по фатальному стечению обстоятельств, к сожалению, так и не увидели свет, оставшись на страницах отдельных периодических изданий. Почти век отделяет нас от 'серебряного века' русской поэзии, но мы уверены, что читатель будет рад услышать чистые отзвуки этой литературной эпохи на нашей грузинской земле в наши дни. Мы предлагаем Вашему вниманию продолжение цикла стихов о Грузии 'ЛОСКУТКИ ПЛАМЕНИ', посвященные памяти ГЕОРГИЯ МАРГВЕЛАШВИЛИ, начало которого было опубликовано в нашей газете...'